07:03 

Я знаю, что меня легко убедить в чем угодно, и поэтому никакие доводы меня не убеждают. © А. Моруа
Есть какое-то удовольствие в уничтожении материальных свидетельств личного прошлого, которое тебе хотелось бы забыть. И я, обычно придерживающаяся мнения, что вызывающие боль воспоминаний вещи лучше просто запирать и прятать куда-нибудь подальше, потому что со временем, когда раны затянутся, обязательно захочется поностальгировать над ними со светлой улыбкой на губах, абсолютно уверена, что в конкретном данном случае жалеть о «подчистке» памяти не буду. Ибо речь даже не о боли – её вовсе нет и не было с момента разрыва, так что С. в этом плане себе нечем польстить, – речь идёт о налипшей на душу грязи, от которой хочется отмыться. При свойственном мне в некоторой мере пассеизме, я всё же не страдаю тем извращённым мазохизмом, который понадобился бы для того, чтобы возвращаться каждый раз мыслями к нелепейшим и бесполезным по своему содержанию четырём с половиной месяцам моей жизни. Хотя именно из этого самоистязания у меня было первоначально желание оставить в виртуальном альбоме, где С. выкладывал фотографии со своих прогулок и доступ к которому имеется теперь только у меня, единственным выжившим чистку снимком тот, что оскорблял меня до самой глубины души. Точнее, унижал меня на пару с комментарием от С., который его сопровождал. Если это была та «романтика», что ждала меня с этим человеком, то я лишний раз рада концу нашей – при теперешнем рассмотрении глупой – интриги. Всё это стоило высказать в своё время, и сейчас я с недоумением спрашиваю себя и удивляюсь, где же была моя гордость, хотя и тогда, несомненно, неприятное чувство дало о себе знать, но было тут же подавлено и отодвинуто в подсознание, отчего снимок был проигнорирован и оставлен без должной реакции. И вот, чтобы помнить эту себя, такую неуместно всепрощающую, терпеливую, позволяющую вытирать о себя ноги, и культивируя ненависть к ней и презрение с целью не повторять впредь её ошибок, я думала было пощадить этот верх пошлости. А потом всё-таки решила, что лучше дать ране зажить – и тогда о ней пусть напоминает уже шрам, – чем каждый раз проводить по ней лезвием, не позволяя стихнуть зуду.
Если честно, только недавно всё произошедшее стало, наконец, казаться мне пережитками прошлого, невероятными воспоминаниями души, оставшимися у неё от жизни, предшествовавшей нынешнему перевоплощению. А ведь так и есть, и я уже писала об этом подробнее в своём тетрадном дневнике: перечитывая свою часть переписки в фотоальбоме, которая у нас доходила порой чуть ли не до обмена целыми письмами, я не узнавала в этих строках себя, они принадлежали как будто чужому человеку, безобразно пьяному от любовных чувств и совершенно не контролирующему себя, не знающему ни стыда, ни гордости. И, как это бывает по отрезвлении, абсурдным и постыдным теперь кажется поведение накануне, а память о них постепенно выветривается вместе с хмелем.
С девушкой-романтиком, когда-то наивно поверившей в то, что Чудовище может превратиться в прекрасного принца, покончено. На перегное от старого вишнёвого сада, раньше открытого и залитого солнцем, теперь выращиваю в душе новый – дикий, огороженный, тенистый и с табличкой «частная собственность». Забавно, что изгнанный безответственный и неблагодарный визитёр до сих пор думает (читай: хочет верить, ибо страдает извращённой формой мании величия), что с последних своих посещений по неосторожности уничтожил его всего – хотя, на самом-то деле, просто собрал с деревьев больше сочных красных ягод, чем смог съесть, а также истоптал зелёный аккуратненький газон своими грязными сапогами, – и теперь, мол, на его месте ничто уж не растёт и возможно никогда уж не вырастет. Он забывает, не знает или не хочет знать, что я – как плющ, упрямый и неизводимый, который, сколько ни руби его, вновь быстро обновляется от корня. И это даже не столько сугубо индивидуальная черта, сколько свойство, присущее в основном женщинам и человеку в общем.
Наконец, за всё то время, что я буду находиться вдали от его любопытных глаз, я надеюсь измениться настолько, что при возможной случайной – метафорической – нашей встрече он пройдёт мимо, меня совершенно не признав. И где-то в глубине души мне хочется, чтобы при случайном пересечении наших путей какая-то догадка, какое-то узнавание мелькнуло в его взгляде, смутное совсем, неосмысленное и тревожное, но было выведено на уровень сознания лишь в виде желания познакомиться и узнать получше эту загадочную незнакомку…


URL
   

Постоянство, жаждущее метаморфозы. Свет, желающий быть разбавленным Тьмой

главная