Idhuna
Я знаю, что меня легко убедить в чем угодно, и поэтому никакие доводы меня не убеждают. © А. Моруа
Сегодня довольно внезапно, словно какое-то озарение снизошло на меня, я заметила за собой, что, в сущности – и всё больше и больше по мере того, как проходит время, – я воспринимаю С. не иначе, как пациента психиатрической лечебницы, в наблюдении за которым у меня есть свой профессиональный интерес. Когда-то его лечащий врач, а теперь независимый медицинский исследователь, я всё время остаюсь за тонированным стеклом, откуда беспрепятственно и незаметно для больного веду свои наблюдения, не входя с ним в прямой контакт. Давно определившись с диагнозом, я теперь с любопытством слежу за тем, как развивается болезнь: регрессирует ли, даёт ли метастазы, принимает ли всё более извращённые формы и не обнаруживает ли каких новых, не замеченных прежде симптомов.
Больной неизменно остаётся окружён вниманием и заботой других врачей – большего количества врачей, чем того требует его положение, – которые также, совершенно не подозревая о том, попадают в сферу моего исследования, являясь объектами моих наблюдений постольку, поскольку пациент взаимодействует с ними, предоставляя тем самым обильный и весьма интересный материал для изучения.
И все эти сердобольные, милосердные женщины искренне и наивно полагают, что больного ещё не поздно спасти, ещё можно вернуть ему рассудок и восстановить душевное равновесие. Но если бы они спросили моего мнения – у человека, который стоял к больному ближе, чем кто-либо, и, как мне кажется, довольно хорошо изучил его, – так это случай безнадёжный…
…и пациента следует подвергнуть лоботомии.
25.02.2011